Статьи о театре

О нас

«Король Лир» без слов: получившееся и неудавшееся

Гастроли в Смоленске, май 2012 г.

Король Лир

О вечном без слов

Пластический театр

Молчание длиной в 5 лет.

Преображение в замке советского периода.

«Живая» музыка в живом театре.

СПРАВКА О ТЕАТРЕ МУЗЫКАЛЬНО — ПЛАСТИЧЕСКОЙ ДРАМЫ «ПРЕОБРАЖЕНИЕ»

Это не мы живем в Глухомани.

Это Глухомань живет в нас.

Б. Васильев.

Если проследить историю пантомимы в Нижнем Новгороде, то станет очевидным что на фоне сугубо традиционных жанров оперы, балета, драмы она была падчерицей на земле нижегородской, родине хохломской ложки.

Искусство пластики имеет славу западного, какого-то сложного, символического, не всем понятного действия, с трудом приживающегося на неласковой и тяжелой почве нашего края, не измученного «новыми формами» в искусстве.

Не бывает «простого» или «сложного» искусства, оно или искусство или нет. На самом деле синтез музыки, пластики, танца самое востребованное и актуальное направление не только на западе, но и у нас, в России.

Когда-то в Нижнем Новгороде было более 20-ти театров пантомимы, но почти все они не выжили, лишенные материальной базы и моральной поддержки.

«Преображение» — театр, родившийся как самодеятельная студия, за 10 лет своего существования не только выстоял среди всяческих бурь и невзгод, но и приобрел статус профессионального муниципального учреждения культуры.

В 2000 году театр выпустил в жизнь мистерию «Сны Сальвадора Дали» и это стало прорывом к новому этапу в его истории.

За эти годы появились лучшие постановки театра «За секунду до пробуждения», «Жизнь в стиле танго», «Наваждение», «Цугцванг».

Главный прием работы театра импровизация. Образы и характеры рождаются «здесь и сейчас», без каких-либо рамок и заданного сюжета или темы.

Убежденность творческого коллектива в том, что там, где есть логика, нет места игре чувств, — помогают создавать самобытные спектакли, в которых присутствует живое, как будто на глазах у зрителей рожденное искусство. Хороший театр не ставит простых спектаклей, разве жизнь проста? Вот это и есть тот магический рецепт, открытый театром «Преображение»

Все постановки это сотворчество актеров и режиссера.Особо хочется отметить последние премьеры театра «Король и Ангел» в постановке главного режиссера А.
Малофеев
а и «Мечты с поправкою на жизнь» в постановке А. Трашковой.

«Король и Ангел» притча, рождающая у каждого зрителя и свой ассоциативный ряд и свое виденье темы и образов. Музыка Альфреда Шнитке причудливая, полная скрытого драматизма как нельзя кстати в этой постановке. Этот спектакль был удостоен диплома «Удача сезона» за 2010-2011 год на фестивале нижегородских театров

«Премьера сезона»

Еще одна премьера — «Мечты с поправкою на жизнь» — яркое, искрометное, пронизанное сочным юмором, живыми человеческими эмоциями театральное действо, созданное совершенно в иной, танцевальной манере. Именно с этим спектаклем театр пригласили на гастроли в Сербию, на родину Горана Бреговича.

Кстати, это не первая зарубежная поездка. В 2009 году с большим успехом прошли гастроли в Германии, — в Европе этот вид искусства очень востребован и популярен.

У творческого коллектива грандиозные планы, — готовятся к постановке 2 детских спектакля, один из них новогодняя сказка, постановка на музыку Баха, Равеля, начались репетиции «Короля Лира», задуманного режиссером А. Малофеевым.

Театр живет, дышит, обрастает новыми поклонниками и преданными друзьями, несмотря на материальные трудности, сопутствующие, увы, всем муниципальным образованиям.

У театра особый зритель искушенный, умный, способный мыслить креативно, не «попсовый», одним словом. Пока такой зритель есть в нашем городе, а он есть, — театр будет жить!

Если охарактеризовать театр «Преображение» одним словом, то это слово будет НЕОБЫЧНЫЙ.

НЕ такой как все. Единственный. Уникальный.

Искусство, понятное без слов, которых нет, потому что они не нужны там, где живут подлинные чувства, выраженные в пластике, жесте, мимике, понятные без перевода людям, говорящим на разных языках.

На главную

«Король Лир» без слов:

получившееся и неудавшееся

Весть о том, что
нижегородский театр «Преображение»
готовит к премьеретрагедию
У. Шекспира «Король Лир»
, меня не на шутку удивила. Шекспир втеатре пантомимы и пластики? Его пьесы и на драматической-то сцене ставить непросто, что уж говорить о коллективах, которые работают в «бессловесных»техниках. Прочувствовать авторский замысел, выстроить при этом собственнуюконцепцию произведения и воплотить ее без единого слова, когда в самой пьесеслов так много, — сложнейшая задача для режиссера подобного театра. Однако подлинныйтворец — натура всегда ищущая, ненасытная, жаждущая неожиданных художественныхоткрытий и рискованных экспериментов.

Режиссер«Преображения»
Анатолий Малофеев
неслучайно взялся за «Короля Лира». Еготеатр по сей день остается лабораторией в полном смысле слова. Там кипят инизвергаются эмоции, оживают диковинные образы, одна за другой рождаютсязагадки, придумываются захватывающие путешествия в параллельную реальность. Шекспир — как нельзя более благодатный материал для подобных театральных игр. Итак,
22 сентября 2012 года
долгожданная премьера состоялась.

С первойсекунды спектакля становится ясно: нас ожидает нечто, подернутое таинственнойдымкой, необъяснимое, даже мистическое. Уже во вступительной картине режиссердает установку на развитие действия в некоем ирреальном пространстве. Он словноготовит зрителей к полету в неизвестное измерение, где будут все — и Лир, иШут, и Гонерилья, и Регана, и Корделия, и Эдмонд, и Эдгар, и Глостер. Всевстретятся там, за чистыми облаками, исцеленные и прощеные. Впрочем, мы можем этотолько предполагать. А пока на сцене Шут (
С.
Еремин

 

). Движения его заторможены.Он укладывается на некое подобие табурета, сворачиваясь калачиком и поджимаяноги — ложе слишком мало, на нем едва может уместиться ребенок. Геройиспытывает дискомфорт, ерзает, пытаясь найти удобную позу.

Однакоему некомфортно не только из-за размеров табурета. Ему в принципе одиноко инеуютно в бело-красно-черном пространстве декораций. В огромном замке смрачными стенами, изображенном на заднем фоне, светится единственное окно. Итодаже не светится, а переливается зловещим глянцем. Обстановка поистине душная, монастырская.Обитая среди трех контрастных цветов с преобладанием черного, словно поглощающегокислород и выпускающего углекислый газ, невольно станешь унылым, трагичным инедовольным жизнью. Унылый, трагичный и недовольный жизнью шут — как вам такаятрактовка образа?

Новот появляется Лир (
М.
Вертлин

 

). Ссутулившись, на полусогнутых ногах, шаркая,с поникшей головой, окрашенной бесконечной сединой, и уткнувшимся в одну точкунепроницаемым стеклянным взглядом. Герой шокирует немощностью и напоминаетстарого пса, выползающего из конуры. Движения также заторможены, в рукахсверкает длинный меч. Король с трудом влачит его за собой. Меч настолько тяжел,что тянет героя к земле. Так Христос тащил свой крест. Значит, власть для Лира– тоже крест, раз приходит на ум подобная аналогия? Король в длинной белойрубахе, в которой предстанет в заключительных картинах. Невольно возникаетассоциация со смирительной рубашкой, только руки развязаны.

ВдругЛир поднимает меч и, собравшись с духом, делает яростный взмах. Потом еще иеще. Медленно, сосредоточенно, словно одну за другой отрубая воображаемые головыи круша все вокруг. Он захлебывается собственной агрессией. Все бы хорошо,только его злоба сродни злобе мальчишки, играющего в войнушку. Сейчас Лир неможет ничего. Неслучайно он по-прежнему сутул и еле-еле держится наполусогнутых. Вспоминается предсмертный хрип сумасшедшего Бориса Годунова изодноименной оперы М. Мусоргского: «Повремените! Я царь еще! Я царь еще…»Интересно, что Лир показан таким изначально. У Шекспира герой доходит до такогосостояния лишь к концу пьесы. А в спектакле Малофеева подобная характеристикакороля — горькая, чудовищная данность, то есть развитие будет выстроено попринципу обратного отсчета.

Мизансценыпервой картины продуманы мастерски. Мы надеемся, что последующее действие будетразворачиваться в столь же загадочном ключе, некой замедленной съемке –неотъемлемая особенность театра «Преображение». Сейчас герои будто оторваны отземли. Они находятся вне времени и вне пространства, находясь в конкретномвремени и пространстве. Так общо и так конкретно. Так бессмысленно и так посуществу. Это и интригует. Мне, как постоянному зрителю, отчаянно хотелось,чтобы подобное противоречие сохранилось на протяжении всей постановки. Однако.

Режиссервозвращает нас из эфирных миров в реальность драматического театра. Обидно, чтовозвышенная обобщенность и символичность, достигнутые в первой картине,растворяются в бытовизме последующего действа. Гонерилья, Регана и Корделия разрушаютуже налаженный микроклимат спектакля. А ведь есть еще Эдмонд, Эдгар и Глостер.Драматургия рассыпается на множество мелких осколков, не складывающихся вединое целое. Сквозная нить постоянно обрывается, акценты смещаются, вследствиечего теряется кульминация. А если нет кульминации — значит, мы ни к чему неидем, а топчемся на месте.

Корделия(
Д. Шипицина
) появляется с белым покрывалом в руках, которымвпоследствии укроет умирающего Лира. Она смотрит на трон, стоящий посерединесцены, как на опасную змею. Не смотрит, а изредка кидает боязливые взгляды. Ейне нужна власть, она шарахается от нее, как от огня, и боится даже подумать отом, что когда-нибудь придется завладеть частью отцовских земель.

Резкимконтрастом вторгаются Гонерилья (лауреат премии «Удача сезона»
Е.
Беляева

 

) и Регана (
И. Улановская
).Первая — высокая, «в теле», прямая, как несокрушимая башня, выходит чеканным шагом.Она давит своей мощностью и движется на зрителей подобно лавине. Выражение лицапугающе каменное. Губы плотно сжаты, взгляд сверлит насквозь каждого, кто попадаетсяв поле зрения этой фурии. Кульминация мизансцены наступает в тот момент, когдагероиня усаживается на трон. Не садится, а именно усаживается — важно, снаслаждением поглаживая подлокотники, смакуя прикосновения к ним, будто примериваяськ заветному «месту под солнцем». По плану она давно королева.

Вторая ростом пониже и напоминает ядовитую ящерицу — юркую, цепкую. Обе беспокойнокурсируют по сцене, сложив руки на груди и погрузившись в неприятные думы. Они буквально«истекают слюной» при виде трона и швыряют друг в друга злобные взгляды.

По аналогичному принципу контраста взаимодействуют Эдмонд (
А.
Пятаков

 

),Эдгар (
Ю. Проворов
) и Глостер (
С.
Топков

 

). То, как Малофеевпродумывает малейшие нюансы мизансцен и работает над пластической речью, менявсегда восхищало. Но здесь в какой-то момент показалось, что лучше бы вспектакле остались лишь два актера — Вертлин и Еремин. Быть может, это потому,что взаимодействие Лира и Шута настолько случилось, что никого и не хотелосьбольше впускать в их интимный пластический диалог? Или потому что жанрпантомимы и пластики располагает скорее к камерности, нежели к грандиознымполотнам?

Не спорю, пластический и мимический рисунки выстроены грамотно. Проблема в том,что все начинает становиться слишком очевидно. Из трехмерного пространствапервой картины развитие постепенно переходит в одну плоскость. О чем писалШекспир? О том, как король Британии решил разделить между тремя дочерьми своиземли. Но перед этим они должны во всеуслышание поведать о своей любви кродителю. Старшая и средняя ненавидели отца, но наговорили много льстивыхречей, а младшая предпочла промолчать, хотя на самом деле бескорыстно любилаего. Разгневанный король изгнал ее и лишил наследства. Только потом он понял,как сильно ошибся. И так далее.

Об этом и рассказал нам Анатолий Малофеев. Но, согласитесь, спектакль — это не толькопересказ пьесы посредством замысловатых драматургических находок ипрофессионально сделанных мизансцен. На мой взгляд, в «Лире» театра«Преображение» полностью отсутствует индивидуальная режиссерская концепцияпроизведения. Странно, ведь в первой картине казалось наоборот. Я даже подумала,что голос Малофеева перекроет голос самого Шекспира. И это было бы лучше,нежели спектакль без авторского взгляда на происходящее. Оправдывает лирежиссер Лира? Осуждает? Считает его выжившим из ума стариканом, практическиюродивым, или мудрецом, несмотря на все промахи? Наконец, жалеет ли он Лира взаключительной картине? А ведь это получилось бы интересно.

И еще одна любопытная, заворожившая меня деталь: на протяжении всего действа насцене вырастают фигуры в черных плащах с острыми капюшонами, накинутыми насмиренно опущенные головы. Кто это? Монахи? Призраки? Или просто тенипроходящих мимо людей? Загадка в духе театра «Преображение». Одним словом, естьо чем поразмышлять.

Мария Евсеева

На главную

О вечном без слов

или

театр, где слышится шум трамваев

«…Надо уметь молчать вообще обо

всем, что имеет для тебя значение…»

Ф. Честерфилд

Говорить о вечном сложнее всего. Какие слова подобрать, чтобы высказывание получилось ясным, но не примитивным? Чтобы давно знакомые истины прозвучали не шаблонными фразами, а по-новому? Чтобы каждодневно терзающие человека мысли приняли неожиданный оборот? Говорить о вечном, избегая банальности — испытание трудное, но интересное, которое под силу далеко не каждому творцу. Какие же слова тут подобрать?

А что если говорить словами — значит обрекать себя на заведомую фальшь? В самом деле, ведь сказать можно одно, а чувствовать и вести себя по-другому. Значит, слова недостоверны, а выражаться стоит иначе. Таким «иначе» продолжает удивлять зрителей Нижегородский театр музыкально-пластической драмы «Преображение».

* * *

О «Преображении» я узнала недавно. «Мечты с поправкою на жизнь», «Король и ангел», «За секунду до пробуждения» — вот что мне удалось посмотреть из репертуара театра на сегодняшний день. Однако уже после первого спектакля непреодолимо захотелось проанализировать принципы, по которым он строился. Отнюдь не любой театр способен «зацепить» зрителя вот так «слету». Обычно необходимо познакомиться с несколькими постановками, прежде чем адекватно судить об уровне коллектива. Но в случае с «Преображением» получилось по-особому. Что это? Магнетизм, талант или отточенный профессионализм? До сих пор не знаю. Только я вновь и вновь возвращаюсь в полумрак небольшого зала и продолжаю размышлять о вечном.

Главным правилом и одновременно уникальной чертой спектаклей театра «Преображение» является то, что в них отсутствует абстрактный ряд. Вообще работу в жанре пантомимы и пластики можно сравнить с крутой лестницей. На верхней ступени находится четко очерченный замысел, а на нижней — абстрактные кадры. Риск скатиться невероятно велик: идея постановки может быть глобальной, а ее воплощение не более чем чередой внешне привлекательных, но драматургически «размытых» картин, среди которых в результате теряется и сама идея. Подобный просчет часто встречается в «бессловесных» постановках и сразу ставит под сомнение их качество.

Многие думают, что спектакль в театре пантомимы и пластики — это некое отвлеченное действо с рассредоточенной драматургией, от первой до последней минуты пропитанное туманными ассоциациями и вялотекущими фантазиями. Однако в «Преображении» все наоборот. Его творения напоминают традиционные драматические спектакли с той только разницей, что в данном случае в качестве речевого аппарата актеров выступает не слово, а тело. Остальное неизменно: выразительность диалогов, темпераментность монологов, детализация массовки и, конечно, концентрированное сквозное развитие сцен с завязкой, кульминацией и развязкой. Безостановочное движение и всевозможные пластические выдумки не нарушают логику драматургического рисунка спектакля.

Благодаря этому в постановках «Преображения» всегда присутствует безупречная ясность мысли. Любая сцена — это как точно сформулированная фраза. Невозможно забыть первую картину в «Мечтах с поправкою на жизнь» (автор и постановщик А.
Трашкова

). Из-за кулис появляется мужчина в широком не по размеру плаще с длинными рукавами и надвинутой на глаза шляпе. По хромающей походке, низко опущенной голове и согнутой чуть ли не до земли фигуре мы понимаем, что перед нами Старик. От зрителя скрыта его мимика, но это не мешает созданию настроения. Сколько немой обиды и отчужденности ощущается в каждой детали образа: в том, как герой ковыляет из одного угла сцены в другой, как устало садится на скамейку, опираясь обеими руками на деревянную клюшку и пряча лицо в поднятый воротник плаща.

Параллельной линией вступает партия Старухи. Средства выразительности остаются прежними, только темп движений заметно усиливается. В каждом шаге словно слышится беспокойная пульсация. Активно и по-хозяйски деловито героиня жамкает воображаемое белье в тазу, затем энергичным рывком выплескивает воду в огород. «Пластические» темы Старика и Старухи развиваются в контрапункте.

Особенно пронзителен финал спектакля, когда после сцены-воспоминания с калейдоскопом заводных плясок, шумных празднеств и молодежных гуляний под музыку Г. Бреговича возвращается первая картина. Перед нами снова бездонное небо, деревенский забор и две одинокие фигуры. Давние ссоры и обиды, никчемная ревность и переживания — все теперь кажется глупым и мелочным. Человек суетится, добивается чего-то, спорит, доказывая кому-то свою правоту. Вдруг наступает старость, и он понимает: то, за что боролся, на самом деле вовсе не нужно. Идеалы, к которым всегда стремилась душа, превращаются в жалкие пустяки. У Старика есть Старуха, а у Старухи — Старик. Больше ничего не осталось. В заключительной картине возобновляется контрапункт героев, тематически повторяя начало спектакля.

Подобный контрапункт возникает в спектакле-диалоге «За секунду до пробуждения» (автор и постановщик А. Трашкова). В болезненные фантазии одинокой Женщины, словно заточенной в темной пустой комнате, «закрадывается» образ странного Мужчины. Героиня начинает страстно желать, бояться и ненавидеть воображаемого незнакомца, потревожившего ее воспаленное сознание. Внутренние перепады героини и обнаженность нервов показаны уже в ее первом монологе-сне. Судорожные вздрагивания рук и ног, напряженных от ладоней до пят подобно натянутым до предела струнам, импульсивные повороты то распрямляющегося, то сжимающегося корпуса тонко переплетаются с шорохами и скрипами музыки Г. Штокхаузена.

Мужчина появляется на сцене «частями» — сначала из однотонной ткани на заднем фоне вылезают руки с растопыренными пальцами, жадно тянущиеся в сторону Женщины, а потом уже сам герой с копной взъерошенных волос и враждебно горящими, как у дикого зверя, глазами. Разговор с ним, рожденный нездоровой психикой Женщины, состоит из необъяснимых изречений и ассоциаций в стиле сюрреализма. Герои взаимодействуют, чувствуя друг друга каждым мускулом ни на секунду не расслабляющихся тел и сооружая причудливые фигуры. Геометрия движений поражает эксцентричностью и повышенным эмоциональным накалом.

Каждому герою в спектаклях «Преображения» присущ индивидуальный тип высказывания, выраженный в характерной мимике и специфических интонациях-жестах. Например, у коварной Смерти в «Короле и ангеле» (автор и постановщик А. Малофеев) вспоминаются скрюченные, шевелящиеся как черви пальцы, злорадная ухмылка и победоносный взгляд с прищуром. У Короля лицо наоборот спрятано под белоснежной маской, а в поведении ощущается неуравновешенность: тело то «заморожено» и напоминает угловатую статую, то меняет позы, внезапно дергаясь как от удара тока. Рисунок роли изобилует заострениями и шероховатостями, перекликаясь с музыкой А. Шнитке. Мы понимаем, что герой болезненно воспринимает мир, раз столь экспрессивно реагирует на любые его колебания.

Если у Короля каждое положение тела четко фиксировано, у Ангела движения плавные, обволакивающие, будто «вливающиеся» одно в другое. Швы не возникают даже на стыке отдельных элементов, благодаря чему монологи-линии героя очаровывают своими длиннотами и словно произносятся шепотом. Непрерывность перемещения Ангела в пространстве сцены придает его партии черты печальной протяжной песни. Диалоги героев построены на контрасте: «пластический» голос Короля словно скачет по всем регистрам, охватывая диапазон от гудящих нижних звуков до визгливых верхних. Интонации Ангела, напротив, отличаются мягкостью и успокаивающей монотонностью.

* * *

Ни усталость, ни плохая погода, ни уйма дел не могут меня остановить: я несусь туда, «к черту на кулички», через пробки, в один из самых неприглядных районов города, где еще сохранились «засаленные» советские магазины и деревянные покосившиеся дома. Театр располагается в здании бывшего кинотеатра. Рядом «проползают» трамвайные пути, и частенько в зрительном зале слышатся громовые раскаты, сотрясающие божественную тишину спектаклей. Это трогательный шум старых, важно следующих мимо трамваев. А в зале уютно, темно, и в груди сидит чувство, будто ты укрыт волшебным плащом, прячущим тебя от суетливого серого города и защищающим от обыденности. В «Преображении» есть своя магия. Там царит то, что великий В. Набоков назвал «прелестным, с ума сводящим мерцанием».

Мария Евсеева

На главную

09.02.2012

Лишить драматический спектакль слова? Возможно ли себе представить насыщенное действием представление, артисты которого не произносили бы ни слова? Да, если это театр пластической драмы. Отказываясь от слова как главного инструмента выразительности, создатели этого театра находят его «заменитель», то, что приходит ему на смену, а подчас и превосходит его по смысловой насыщенности. Это пластика актера, «объемная выразительность» его тела: жесты, мимика, телодвижения, взгляды. Язык пластики настолько богат, что необходимость в слове исчезает. Порой движение глаз скажет больше и глубже, чем целая речь.

Пластический театр — органичный сплав драмы, пластики, танца, пантомимы. Появившись в 70-е гг ХХ века, он бросил вызов классическому драматическому театру, показал, что можно играть по-другому, использовать другие инструменты. Отказываясь от слова, пластический театр отрекается от бытового, земного, банального и обращается к вечному, к жизни человеческой души и духа. Палитра актерской игры, сливаясь с музыкой и светом, создает удивительный мир фантазии, сновидений, воспоминаний, потаенных грез и желаний, мук любви, чарующих искушений, страстных порывов, мир высоких чувств, духовных падений и взлетов. Язык пластического театра интернационален, выразителен и доступен.

В России существуют несколько театров пластической драмы….., в том числе и в Нижнем Новгороде. Театр «Преображение» был создан в 1990 году как творческая лаборатория. Сегодня в активе театра 7 постановок — смелых, острых, оригинальных. И главное — по существу новых, неожиданных для зрителя.

Уже много лет с успехом идет здесь спектакль «За секунду до пробуждения», который наряду с «Жизнь в стиле танго» был высоко оценен немецкой публикой во время гастролей театра в Германии. Среди лучших постановок театра спектакли «Наваждение», волнующая история, об оживших марионетках, «Цугцванг», о терзаниях принятия решения в «безвыходной» ситуации. Театр «Преображение» создает особую «правду жизни» на сцене, его спектакли близки к поэзии, к философскому обобщению, к чувственной созерцательности. Спектакли театра приглашают нас к преображению…и преображение не заканчивается никогда.

Ольга Власова

На главную

Молчание длиной в 5 лет.

В 2007 году театр ритмопластики «Преображение» отметил свой первый юбилей.

Нижегородский муниципальный театр Преображение не похож на другие городские сценические площадки… Здесь передают чувства, эмоции и желания другим языком. Актеры и музыканты импровизируют на языке музыки и пластики… Движения актеров, музыка и свет — все это заменяет текст в пьесах. Основной прием работы театра — импровизация, — рассказал нам Анатолий Малафеев, режиссер и основатель театра. Образы и характеры рождаются спонтанно, здесь и сейчас, без какой-либо договоренности, в рамках заранее определенной темы. Это позволяет театру быть в процессе непрерывного психологического и профессионального обновления. Действо никогда не повторяется! И это самое сокровенное в искусстве театра — создание и развитие новых идей. Это кухня, на которой всегда высокий градус творчества…

Альбина Макарова.

Нижний Новгород

25 октября 2007

«Российская газета» Приволжье. Репортер. №239 (4502)

На главную

Преображение в замке советского периода.

Послесловие к фестивалю.

Дворец культуры им. Ленина, бывший когда-то большим и значительным культурным центром большого волжского города, давно уже превратился в пустое, обшарпанного вида здание……Но он не полностью опустел. Вот уже много лет здесь борется за жизнь интереснейший коллектив — театр ритма-пластики «Преображение». Именно он собрал нижегородские театры пластического искусства, или, если угодно, пантомимы, и устроил фестиваль пластического искусства……оказался поучительным «экзерсис», показанный студией театра «Преображение», которой (как и театром) руководит талантливый режиссер Анатолий Малофеев. Как действует механика человеческого тела? Как она может создавать другую реальность, о которой в 60-е годы прошлого века писал Роже Гароди в своем «Реализме без берегов»?…..Студия показала серию ярких этюдов, объединенных одним пластическим рисунком, который как бы нанизывал одно законченное движение на другое. Движение и жест — вот главные выразительные средства этого древнего искусства.

«Ностальгия по будущему» — несколько туманное и немного надуманное название вообще очень интересного спектакля Народного театра пантомимы дворца культуры, в котором проходил фестиваль. Может быть из-за того, что были показаны только фрагменты постановки, действие произвело впечатление коллажа из ярких выразительных аппликаций……Фестиваль останется в памяти и яркими неординарными актерскими работами. Один из опытных нижегородских мимов Михаил Вертлин показал себя в спектакле «Мой театр» как актер яркого личностного начала. Его маленький человек большого города грустит, улыбается, тянется к душевному теплу и сам одаряет им других. Удачно найденный тип- образ позволяет проникнуть в тайну человеческой природы, поведать о горьких наших разочарованиях и тонкой лирической грусти. Актер играет это точно, обаятельно, иронично. Запоминающаяся походочка, аксессуары, белое под пудрой-маской лицо — и «стих уже звучит задорен, нежен на радость вам и мне» (Ахматова).

История мужчины и женщины — вечная драма, поэзия, повесть, роман человечества. В одном из лучших спектаклей фестиваля «За секунду до пробуждения» актеры Алина Трашкова и Сергей Топков показали высокий класс актерской работы. Спектр отношений между их героями самый широкий — от пижона и гризетки до сатира и нимфы. Удивительная Алина Трашкова чем-то напоминает Джульетту Мазину — такая же незащищенность в сочетании со смелостью и отвагой, огромные глаза, открытые миру, душа наполненная до краев страданиями и счастьем. Спектакль театра «Преображение» «Жизнь в стиле танго» — работа, в которой опять предстали Алина Трашкова и ее партнеры Сергей Топков и Сергей Еремин. Трагедия, а именно в этом жанре решен спектакль, требует полной отдачи актеров театра на сцене. В «Преображении» ведущие артисты умеют не только телом выражать взрыв страсти, но и пластически многозначительно молчать… Очень точно сказал, подводя итоги фестиваля, Илья Рутберг: «Все без исключения вы влияете на человека так, что он хоть на миллиметр становится лучше»… Главным организатором театрального праздника и его душой стал художественный руководитель театра «Преображение» Анатолий Малофеев…

Нижегородская правда

Сергей ЧУЯНОВ.

Фото Натальи ЕРМАКОВОЙ.

На главную

Король Лир

«Король Лир» вещь одновременно и хрестоматийная, и вневременная.

Режиссер театра музыкально- пластической драмы «Преображение» Анатолий Малофеев рискнул замахнуться на самого В. Шекспира. Эксперимент столь же смелый, сколь и амбициозный. Творчески это невероятно интересно переложить великую пьесу на специфический язык пластического искусства. Более того, в спектакль введен стилизованный пояснительный текст. Насколько он удачно вписывается в канву визуального ряда судить изнутри сложно, но режиссеру показалось необходимым ввести именно этот прием, т.к даже зрителям, возможно, прекрасно знакомым с этой пьесой, все же достаточно непросто было бы разобраться во всех ее хитросплетениях, если не написать либретто. Что касается назначений на главные роли, то в театре на сегодняшний день достаточно актерских дарований, чтобы справиться даже с такой задачей воплотить героев Шекспира образным, чувственным языком пластики.

Что в итоге получилось судить, как всегда, зрителям. В любом случае «Безумству храбрых поем мы песню…»

В постановке использована музыка, достойная великого драматурга-Д. Шостаковича, Р. Вагнера, А. Шнитке, Р. Штрауса, Оннегера и других.

В ролях:

Король Лир- М. Вертлин.

Шут — лауреат премии «Нижегородская жемчужина» С. Еремин.

Эдмонд — А. Пятаков.

Корделия — Д. Шипицина.

Регана — И. Улановская.

Гонерилья — лауреат премии «Удача сезона» Е. Беляева.

Граф Глостер — лауреат премии «Нижегородская жемчужина» С. Топков.

Эдгар — Ю. Проворов и другие.

Гастроли в Смоленске, май 2012 г.

На главную

В Смоленской Газете опубликована прекрасная
статья

об этих гастролях.

На главную

«Живая» музыка в живом театре.

Театр музыкально-пластической драмы «Преображение» особенный.

Особенный, потому что подобных театров, работающих в сложнейшем жанре пластической драмы нет больше в нашем регионе.

Особенный, потому что в этом театре царит особая атмосфера уютного дома, на подобии знаменитых музыкально-театральных салонов, которые так любили посещать аристократы в далеком 18 веке…

Вечер в «Преображении» состоит из двух отделений. Первое отделение непременно «Живая» музыка. Музыканты, работающие здесь достойны самых лестных отзывов.

Владимир Митяков — один из лучших гитаристов России, ученик легендарного Александра Фразчи, гитарист-виртуоз. Обладая огромным сольным репертуаром от произведений эпохи барокко до музыки современных композиторов, Владимир пополняет его, делая переложения и аранжировки для гитарных ансамблей.

Став лауреатом международного конкурса в Испании, В. Митяков был удостоен и специального приза: ему была подарена прекрасная итальянская гитара из рук самого мастера Оттавио Каяццо.

Эта гитара сейчас в руках Ирины Черногоровой, которая с Владимиром Митяковым составляет гитарный дуэт, с большим успехом гастролируя по России и за рубежом.Нижегородская публика может услышать этот дуэт именно в театре «Преображение»

Также в театре работает другой замечательный дуэт — это скрипач Павел
Томилов
и пианист Игорь Седов. Выпускник нижегородской консерватории Павел Томилов совершенствовал свое мастерство в Европе у выдающихся музыкантов Райхарда Гебеля, Люси Ван Дайм, Киры Банкини. Выступал как солист и в составе ансамблей с разнообразными российскими и европейскими оркестрами и ансамблями.

Игорь Седов — также выпускник нижегородской консерватории. Его педагог, профессор О.С. Виноградова внучка Н. Добролюбова и ученица великого русского пианиста Игумнова, воспитала плеяду музыкантов, среди которых и Игорь Седов.

В репертуаре дуэта Томилов-Седов скрипичные миниатюры Крейслера, Рахманинова, Глиэра, задорные регтаймы Джоплина, аргентинские танго Пьяццолло и Кальдера, зажигательные венгерские танцы Брамса.

Выступление музыкантов проходит в доверительной, почти семейной атмосфере, столь присущей этому театру.

Хочется отметить два интереснейших спектакля «Преображения» — «Цугцванг» и «За секунду до пробуждения».

«Цугцванг» — авторская постановка на музыку авангардной немецкой группы Art Zoyd завораживает блестящей актерской игрой лауреатов премии «Нижегородская жемчужина» Сергея Топкова и Сергея Еремина.

Цугцванг — шахматный термин, обозначающий положение в шахматной партии, когда каждый последующий ход ведет к ухудшению ситуации. Но спектакль, конечно, не только о двух гроссмейстерах. Актеры, виртуозно владеющие своим инструментом, телом, феерически разыгрывают коллизию, великолепно обыгрывая тот факт, что мужчины это всегда соперники, и неважно, что стоит на кону: победа на поле брани, борьба за любовь женщины или спор на… 3 щелбана!..

«За секунду до пробуждения» — это мистический триллер, впечатление от которого усиливает сложная, драматичная музыка Карлхайнца Штокхаузена. Сюжет и узнаваем и сюрреалистичен одновременно, все перепутано, то ли сон, похожий на явь, то ли явь, страшнее любого ночного кошмара…

Блистательные актеры прима театра Алина Трашкова и лауреат премии «Нижегородская жемчужина» Сергей Топков, чья мужская харизма звучит в этой постановке особенно мощно, просто завораживают своим безупречным мастерством!Ворожба, магия, умение воздействовать на тончайшие струны души, — вот, пожалуй то, что делает этот театр особенным и неповторимым.